главная
новости
мы
история
музыка
фото
пресса
гостевая
контакты

english

 

Пресса

Мой дедушка Коля Паганини

Журнал "На Невском"

«Цыганская музыка напоминает блюдо, где все перемешано, переперчено, какие-то травы добавлены, совершенно неожиданные продукты, поразительные сочетания… Но самое главное – не что ты туда добавляешь, а как это вкусно! И бывает, пальчики оближешь!» Сергей Эрденко, скрипач, певец и создатель трио «Лойко», – знает что говорит: он из того самого знаменитого цыганского рода, которому уже более трехсот лет. Несколько лет назад Сергей вошел в пятерку лучших цыганских музыкантов Европы.
О своем роде, о разных странах, в которых ему довелось жить и играть, о музыке и музыкантах – его истории.

Чудотворная скрипка

В нашей семье была старинная итальянская скрипка, на которой играл мой старший брат, Николай. Это был бесценный инструмент, и скрипка передавалась в нашей семье из рода в род. Но так случилось, что мой брат попал в автокатастрофу. Он был мальчишкой, ехал на машине, и в них врезалась другая машина. И скрипка спасла ему жизнь. Она лежала сзади него, и, когда произошло столкновение, она от удара перелетела через моего брата, ударилась о потолок, в футляре, и упала к нему на руки, а в это время еще одна машина врезалась в них, и весь удар пришелся на
скрипку, которая вдруг оказалась в руках у Коли. Когда открыли футляр, там инструмента уже не было, скрипка превратилась в пыль, собрать ее было невозможно.
Моя скрипка французская, «мастер-виньон», 1807 года, она попала в Россию вместе с Наполеоном, на ней сохранились нацарапанные инициалы ее первого хозяина. Ее мне купил папа, причем у цыгана. И скрипка, по чистой случайности, оказалась цыганской. Может быть поэтому, я, окончив консерваторию, вернулся потом из чистой классики, из филармонического оркестра, к цыганской музыке. Мне было 18 лет, когда она мне досталась, и произошла любовь с первого взгляда, я сразу понял, что с этим инструментом я никогда не расстанусь. Цена была фантастическая, папа что-то продал, что-то себе не купил, нам не купил, никому не купил, все деньги были потрачены на скрипку. Мне попадались разные инструменты, но я не мог на них играть, просто их не чувствовал, хотя приходилось играть на итальянских, именитых скрипках, держать в руках и Страдивари, и Гварнери. Это потрясающие инструменты, они сами играют, а моя скрипка очень капризная. Я с удовольствием бы имел и Страдивари, и Гварнери, но играл бы на своей скрипке.
Потому что это особый инструмент. Я знаю музыкантов, которые ни одному человеку не дадут прикоснуться к своей скрипке. Но когда Гидон Кремер или Иегуди Менухин играли на моей скрипке, я был счастлив. Потому что скрипка, как икона, должна быть намолена.
Иконы, перед которыми огромное количество людей молилось, обладают какой-то феноменальной силой, не зря их называют чудотворными. Так же и скрипка. Она все запоминает, и когда на ней играют величайшие музыканты, они одним прикосновением к инструменту задают ей какой-то иной уровень, какую-то новую высоту.

По цыганской улице с оркестром

Когда-то наш род жил в Австро-Венгрии, любовь к скрипке была принесена оттуда, и эта традиция ни на день не прекращалась. 300 лет – лишь то расстояние, которое мы знаем. За это время не было поколения, которое бы не продолжило скрипичную традицию. Один из выдающихся музыкантов нашего рода – Михаил Эрденко, мой прапрадед, и с ним связана такая история. Наш род в то время жил в Курске. И было такое количество музыкантов, что, когда они собирались, получался симфонический оркестр. Один из наших родственников стал купцом третьей гильдии и был настолько талантлив и широк душой, что выстроил в Курске цыганскую улицу и поселил на ней всех наших родных. Улица стала одним из самых популярных мест в городе, потому что там жили цыгане, и не какие-то попрошайки, а танцоры, скрипачи, певцы. Музыкантов оркестра называли «галками», потому что они были черноволосые, кудлатые, с черными глазами. Очень красивые. Один раз они играли на ярмарке в Нижнем Новгороде, где оказался профессор Московской консерватории Гржимали, который был потрясен профессионализмом музыкантов, хотя все они были самоучки. Самое большое впечатление на него произвел пятилетний Мишечка, солист оркестра. Гржимали уговорил родителей Мишечки, и он поехал в Москву и стал жить у этого профессора. Он окончил консерваторию с золотой медалью. Михаил Эрденко много раз играл Льву Толстому и в Москве, и в Ясной Поляне, ездил на гастроли в Японию и Китай первым из российских скрипачей. В Самаре он организовал музыкальное училище, а в конце жизни стал профессором Московской консерватории.
Судьба других моих предков была трагической. Когда случилась революция, всю цыганскую улицу экспроприировали, дома отдали красноармейцам. Поубивали очень много родственников, потому что в нашей семье были и священнослужители, и купцы, которые не понимали, почему они должны отдать своих коней, и даже -- два брата -- телохранители Махно.
Исчезло все, что принес Серебряный век. Вместо цыганских хоров появилась музыка, которая пришла из табора и которая, безусловно, была подражательной. Уровень исполнения резко отличался от прежнего, потому что цыганские хоры – это были музыкальные аристократы, высочайше одаренные и образованные люди.
Вся наша улица снялась и села в вагоны, образовав цыганский ансамбль, который стал разъезжать по России. Это был совершенно потрясающий ансамбль. Наиболее талантливым скрипачом был дядя Вася Пономарев. Его, как и Мишечку, без экзаменов брали в консерваторию, но ансамбль в этом случае остался бы без солиста, без кормильца, и он отказался. Наша семья все это время культивировала и хранила старинные традиции. И таких семей в России, думаю, единицы, где память о родителях сохранена прежде всего в пальцах и ногах, потому что в нашей семье есть очень известные танцоры, музыканты и певцы.

Лойко убили под Курской дугой

Для меня Лойко реальная фигура. История, которую рассказывает Горький, - это одна история. История, которую я слышал от своей мамы, а она от своей, другая. Совпадает лишь имя и то, что он был гениальный скрипач и конокрад. И что его убили. Правда, мне никогда не верилось, что у кого-то из цыган могла на него подняться рука. Мне почему-то кажется, что он остался жив и был человеком из нашего рода. Я думаю, одна из моих прапрапрапрабабушек и была его любимой.
Когда я рассказываю про Лойко Зобара, я всегда вспоминаю своего деда, который был его абсолютной копией. Звали его Николай. Он был очень красив, все на него заглядывались – длинные волосы, усы. Он был рисковый человек и фантастический конокрад. И при этом был скрипачом. Ни один праздник не обходился без него. Это был человек праздника, маг. Мимо красивой лошади он не мог пройти. А у него самого была потрясающая лошадь, просто чудо. Он эту лошадь часто продавал на рынке, когда у него не было денег. Прощался, плакал… Деньги в карман – и уходил. Потом он где-нибудь останавливался, доставал свою скрипку и начинал играть. И лошадь сразу прибегала, на какие бы засовы ее ни запирали. Удивительный - и смешной, и трагический – был человек. Его убили во время войны под Курской дугой.
Долгое время я считал, что у меня есть еще один дедушка.
В нашей квартире на стене, как у многих тогда, висел гобелен с тремя медведями, стоял шкаф, одно стекло было выбито, и дыру закрывала картинка -- «Неизвестная» Крамского, и эту даму я считал своей бабушкой. Тут же висели портреты всех моих родственников, а среди них Паганини. Я был абсолютно уверен, что он мой дедушка. Я думал: Паганини это по-итальянски, в Италии и мы были бы Эрденини. Когда я пошел в школу (а я начал учиться с пяти лет), нас стали спрашивать, кого из великих скрипачей мы знаем. Я стал тянуть руку: «Коля Паганини! Мой дедушка»! Потом я долго не мог примириться с тем, что он не мой родственник. Дети дразнили меня, и доходило не только до слез, но и до драк.

Трюк от Иегуди Менухина

В 1993 году на концерт группы в Брюсселе пришел Иегуди Менухин. После этого он приглашал нас на свои
фестивали несколько раз. По его мысли, вся музыка пронизана одной сквозной линией, мелодией, которая есть у каждого народа. Во время придуманного им фестиваля «От Синатры до гитары» мы и индийские музыканты стали неким связующим звеном между разными культурами, поэтому концерт начинался с индийской музыки и ею заканчивался. А потом все музыканты импровизировали в этой музыке. После концерта он пригласил нас в ресторан, задавал много вопросов, его интересовала русская скрипичная школа. Он взял мою скрипку, стал на ней играть, потом показал мне одно движение, крутящееся, смычком, немного похожее на движение мушкетера, который держит шпагу, -- чтобы не болели руки. Я стал делать это движение во время пауз, и многие считали, что это какой-то особый цыганский трюк. Года через два Менухин нас пригласил уже в Париж выступить на концерте «Лучшие скрипачи мира». В следующий раз мы с ним встретились в Барселоне, нас попросили сыграть на всемирном цыганском конгрессе. Университетский зал был битком набит цыганами, там были испанские цыгане, знающие фламенко, а во фламенко очень развита ритмическая система. И когда мы что-либо играли, мгновенно звучала сложная и четкая ритмическая какофония. По сути публика давала еще один, свой концерт. Зал пел, и все это было грандиозно.
Перед самой смертью Менухин пригласил нас в цыганское шоу, но оно уже не успело состояться. Это был необыкновенный человек, с совершенно детскими глазами. Он занимался йогой и, несмотря на свой возраст, мог встать на голову и сыграть на скрипке. Однажды он поспорил с каким-то музыкантом, что продирижирует симфонией Малера стоя на голове, то есть ногами.

Тиха украинская ночь

Нам приходилось выступать в разных странах и в разных местах – в поле и горах, в женском монастыре и в родовом замке Дезмонда Гиннесса (да-да, того самого, и книга, и пиво его), и в поместье Александры Гамильтон, среди предков которой – Александр Пушкин и Романовы.
А недавно позвонил один человек от моих друзей из Израиля и попросил приехать в Хмельницк и сыграть концерт для двух бабушек, мамы этого человека и ее сестры, которые не виделись много лет. Я очень люблю пожилых людей, любил свою мамочку, и мы согласились. Прилетели туда, это была маленькая хрущевка, за столом сидели две бабушки, сидел их сын, которого я увидел впервые, и сидел их доктор, которому нужно постоянно присутствовать возле этих бабушек. И мы стали играть для них концерт. Они великолепно слушали, мешало только одно. Они все время переживали и говорили: «Сядьте к столу, покушайте, ну пожалуйста…» Только мы остановимся: «Ну а теперь покушайте…»
Это было так трогательно, я даже прослезился глядя на них. Напоследок я спел им украинскую песню «Нiч яка зоряна», они хлопали в ладоши и подпевали на два голоса. От Хмельницка до Киева не близко, но обратно, к нашему удивлению, мы летели уже на личном самолете человека, который нас пригласил.

Как Петр I народы мирил

В Ирландии, в отличие от России, богатые люди не жалеют денег на искусство. В своих замках раза два-три в году они устраивают фестивали, и Дезмонд Гиннесс тоже субсидирует фестивали разных направлений – от народной музыки до рока. Мы подружились с ним, когда у него было 60-летие и он пригласил друзей со всего мира. Это был совершенно фантастический концерт. Ирландский народ умеет замечательно слушать и высоко ценит народную музыку. Например, в Дублине есть паб, в котором собираются любители баллад. А что такое баллада? Это когда встает старик ирландец и начинает в течение двух-трех часов петь одну песню. Песня может длиться и несколько дней. В Ирландии есть деревня, где уже новое поколение помнит эти баллады. Когда мы там выступали, нас завели в один древний паб с очень низким потолком и сказали, что в этом пабе бывал Петр I, он сюда еле вошел, такой был огромный, и ему очень понравился ирландский эль. «Да не может быть…» -- «У нас даже есть песня об этом». И они спели песню, в которой не раз повторялось имя Петра. Нам рассказали, что он плыл мимо, внезапно разыгралась буря, и он был вынужден здесь остановиться. Несколько дней он здесь гулял, все вокруг него собирались, и он настолько полюбил ирландцев, что пообещал прийти на помощь, если им придется плохо.
Через некоторое время ирландцы повздорили с шотландцами, началась война, вскоре переросшая в грандиозную пьянку, потому что и те и другие, заслышав музыку, забыли, что они враги, и стали вместе пить свое пиво, этот эль. Когда они пьянствовали, причалил корабль с русскими воинами, который прислал Петр, чтобы помочь любимым ирландцам. Но вместе с ирландцами и шотландцами они все вместе, уже три народа, пошли в этот паб, пьянствовали там и пели.



Записала Людмила Титова

Фото Михаила Лагоцкого


главная | новости | мы | история | музыка | фото | пресса | гостевая | контакты | english

Официальный сайт группы Лойко. Все права защищены. Copyright © Loyko 2001. Дизайн и поддержка NetClub&Ora Blank